БРАТЬЯ ПО ДУХУ - Official Kabbalah Publication of the Bnei Baruch Kabbalah Education & Research Institute

БРАТЬЯ ПО ДУХУ

Что может быть ближе родственных уз? Что может быть крепче братской любви? Три брата, три истории, три пути сошлись в одной точке — там, где они повстречались с каббалой. Тогда-то и обнаружилось, что их объединяет не только и не столько кровное родство. Они влились в каббалистическое движение, словно родились в нем. Теперь братья Леви — Алон (36), Орен (32) и Офир (30), по праву могут сказать: "Мы — одна семья".

Холм у моря

Они так красочно описывают ландшафт своего детства, что перед глазами сами собой возникают зеленые склоны поселка Эльяшив, приютившегося у самого моря. Братья, разумеется, похожи друг на друга: подтянутые, приветливые и вечно молодые. Они и в 90 будут выглядеть 30-летними.

Орен. Помню, я был очень привязан к деду. Его как будто «целиком перенесли» из Йемена в Израиль: полдня — в апельсиновом саду, полдня — с кальяном и неизменное чтение Торы.

Алон. Зато отец был другим, его поколение глубже вросло в израильское общество. Ну, а дети часто и вовсе отказываются от обычаев. Классическая схема.

Орен. Да, стандартная формула для «йеменского» поселка.

Их отец играл в этом поселке заметную роль.

Алон. Он всегда заботился о нас.

Орен. От него исходила уверенность. Казалось, нужно лишь расти хорошим человеком, не отрекаться от того, во что веришь, а остальное он обеспечит... Даже сегодня, когда у меня самого уже есть дети, внутри еще теплится это чувство: если отец рядом — бояться нечего...

Пересекшиеся параллели

Какими же путями вела их жизнь? Старший брат, Алон, в 17 лет захотел сменить обстановку. Он отправился на поиски впечатлений, повидал Индию, Австралию, три года изучал ювелирное дело в Италии, наездами посещая Израиль. Однако все изменилось, когда Алон получил известие о том, что мать при смерти. После нескольких лет, проведенных за границей, он успел застать ее последние мгновения, и это потрясло его до глубины души.

Алон. Это было первой пощечиной, которую я получил от жизни. С тех пор привычные развлечения потеряли свой вкус. К тому времени Орен уже несколько лет занимался в «Бней Барух», однако я сохранял дистанцию — у него своя жизнь, у меня своя. Однажды он пришел в компанию моих друзей и предложил рассказать о каббале. Приятели согласились. Он провел первый урок и тем самым запустил процесс, в результате которого «Бней Барух» стал моим домом.

Орен задался вопросом о смысле жизни с ранних лет, еще когда учился в школе с религиозным уклоном.

Орен. В годы учебы мне открылся огромный мир знаний, я прочитал и проработал тонны материала. Этапы пути накладывались один на другой: развлечения и дискотеки соседствовали с глубоким погружением в книги, где я искал ответ на свой главный вопрос. Но ответа все не было. После армии, подобно многим другим, я поехал в Таиланд.

Помню, у меня было там странное чувство. Находясь за тридевять земель от Израиля, я приходил в клуб на берегу моря — и все было в точности как у нас: много молодых израильтян, девушки скандинавской наружности, похожие на тех, которые добровольно приезжали работать в окрестные киббуцы, наконец, таиландские рабочие. Неужели ради этого я пролетел десятки тысяч километров?

Он продолжил поиски в Бирме и в Индии, в менее шумных местах, и там впервые соприкоснулся с каббалой.

Орен. Три туриста из Англии вдруг спросили меня об этом: «Что такое каббала, которую вы, евреи, скрываете от всего мира? Может, расскажешь что-нибудь?» Это меня немного смутило, ведь, перелопатив горы текстов в школе, я не имел ни малейшего представления о каббале.

По возвращении в Израиль, Орен совершенно случайно натолкнулся на сайт «Бней Барух» и нашел там архив каббалистической музыки.

Орен. Она просто перевернула меня всего изнутри, затронула самые сокровенные струны. Я начал прослушивать записи рава Лайтмана, не в силах поверить, что можно так говорить о Творце, о духовном мире, о свете. Это подтолкнуло меня к тому, чтобы стать частью группы, и с тех пор я каждый день изучаю каббалу. Она распахнула предо мной целый мир, новое измерение, лежащее над жизненной рутиной, над обыденностью, которая норовит затянуть каждого в свои сети.

Младший брат Офир тоже успел поучиться в религиозной школе. Правда, он сбежал оттуда через три дня, снял кипу и пошел в обычную школу. После армии съездил в Южную Америку, начал изучать бухгалтерию, менеджмент, а затем почувствовал то же, что и братья. Несколько лет спустя, когда Алон уже учился в «Бней Барух», Офир взял отпуск перед профессиональной стажировкой и поехал в Индию. Он ощущал внутри пустоту, и погоня за карьерой не казалось ему привлекательной.

Офир. Орен дал мне в дорогу книгу «Дарование Торы». Как-то вечером, когда во мне снова начали всплывать наболевшие вопросы, я открыл статью Бааль Сулама «Свобода воли» и почувствовал, что она говорит обо мне, о том, как на меня влияет окружение, о моем свободном выборе. В одно мгновение все встало на свои места.

Семья

Алон. Статью «Свобода воли» действительно можно назвать особенной. Вращаясь среди самых разных людей, я начал понимать, что свободный выбор — это просто иллюзия. Где бы ты ни был, окружение придает тебе свою форму. Поиски свободы приводят человека к однозначному заключению: выбирать можно лишь то, что будет на тебя воздействовать. Выбери правильное общество, правильные книги, правильного учителя — и ты найдешь то, что искал.

Орен. Иногда меня спрашивают: «Так значит, вас три брата в «Бней Барух»? А я отвечаю: «Нас намного больше — сотни, тысячи по всему миру».

Алон. Это настоящий подарок — обнаружить, что весь народ, весь мир может быть одной семьей.

Офир. Наше кровное родство — лишь видимость, формальность. Внутри все мы тут братья. Ведь истина определяется внутренней сутью, а не внешними признаками.

Орен. Здесь создана миниатюрная модель всего человечества. Придя в Бней Барух, я был просто очарован его многоликостью и универсальностью. Молодые и пожилые, олимы и сабры, ашкеназы и сефарды, актеры, музыканты, программисты, богачи и бедняки, ученые из института Вайцмана и люди физического труда — здесь представлен весь спектр, и все это пронизано необыкновенными отношениями взаимной чуткости и отзывчивости.

Офир. «Чудесная страна». Она парит над этим миром, в котором чуть ли не каждый пытается схитрить, подсидеть, сплести интригу, насолить, обобрать, где царит искусственность, где люди улыбаются снаружи, а в сердце точат нож на соседа, на компаньона, на босса.

Орен. Как будто бы другой мир без обнаженных мечей, без лицемерия, без притворства. Мы хотим подняться над собой и объединиться, чтобы передать всем ту методику, ту счастливую весть, которую каббалисты пронесли через поколения.

Алон. Передать так же, как ее передали нам.

Орен. Бааль Сулам образно пишет о братьях, которые затеряны в пустыне и нуждаются в помощи. Выяснилось, что у каждого из нас есть намного больше, чем два брата. Пришло время помочь себе самим и всему человечеству создать такое общество, которого мы достойны.

О. Ицексон